Окт 23, 2026

В последнее десятилетие своей долгой флорентийской карьеры Якопо Лигоцци — один из самых оригинальных художников в конце 16 — начале 17 веков, посвятил себя творчеству, которое кажется далеким от его самого известного ремесла. Мы знаем его как великого портретиста, изобретателя сценического оборудования для праздников при дворе Медичи, а также иллюстратора растений и животных для студиоло Медичи.

Придворный художник Лигоцци занялся дизайном бокалов для печей великого герцога. Это мало известная часть его творчества, но она рассказывает как о художнике, так и об историческом моменте, в котором он работал. Флоренция утверждалась как лаборатория художественных и научных экспериментов при дворе Медичи.

Трудоемкие стеклянные изделия, которые придумывал Лигоцци, дают нам представление о важности праздников и застолья, так необычные бокалы и стеклянные фонтаны имели еще и “политические” цели. Произвести впечатление на гостей, продемонстрировать мастерство придворных художников и современность флорентийских фабрик, поразить богатством.

Родом из Вероны, где он родился в 1543 году, Якопо Лигоцци прибыл во Флоренцию, где стал придворным художником на службе у великого герцога Франческо I Медичи . Найдены документы, подтверждающие, что он уже получал жалованье при дворе Медичи в 1575 году. Его специальность «иллюминатор» обеспечила ему привилегированное положение в мастерских казино Сан-Марко, где навыки художников, ремесленников и натуралистов были переплетены вокруг интереса великого герцога к прикладному и экспериментальному искусству. Читайте в статье Герцог и тысячи скорпионов.

Традиция производства стекла во Флоренции восходит к 1569 году, когда муранский стекольщик Бортоло Д’Альвизе открыл печь по воле Козимо I, начав производство стекла, которое в последующие десятилетия укрепилось при Франциске I и Фердинанде I. Читайте в статье Анжело – король стекла.

Стекольное производство в казино Сан Марко с 1574 года возглавлял Никколо Систи, в 1588 году его перенесли в Уффици, Пратолино и Пизу, а с 1617 года создали печь в садах Боболи, возглавил производство Никколо Ланди. Способность к наблюдению, наряду с универсальностью, позволила Якопо Лигоцци чередовать религиозную живопись, сценографию для придворных праздников и дизайн предметов из драгоценных камней.

Лигоцци стал идеальной фигурой для нового задания в 1617 году: Козимо II поручил ему рисунки для бокалов для печей Медичи. Стекольное производство Тосканы искало собственную идентичность, отличную от модели Мурано.

До этого преобладало венецианское влияние , особенно в изготовлении нефигурных ваз. Бокалы и стаканы в форме растений, животных и различных предметов распространялись в Мурано из-за Альп. С Лигоцци это равновесие изменилось. Он создавал “бокалы каприччио”, то есть сосуды причудливых и необычных форм, которые больше восхищали своей странностью и яркостью, чем использовались на практике.

Личный интерес Козимо II Медичи к этому предприятию совсем не формальный: великий герцог проводил время непосредственно с мастерами-стекольщиками, прося их удивить его экстравагантными творениями. В этой обстановке Лигоцци работал над рисунками, хранящимся в кабинете рисунков и гравюр Уффици. Они собраны в альбоме, название которого, «29 рисунков в основном бокалов”, созданы между 1617 годом, когда уже был выполнен один из самых известных листов, и июлем 1618 года. Эти рисунки были выставлены и должным образом изучены в 2014 году по случаю большой выставки, посвященной Якопо Лигоцци.

8 октября 1618 года Лигоцци представил счет за 33 листа с 76 рисунками стаканов и сосудов, выполненных пером, а затем затененных акварелью или окрашенных, получив через несколько дней компенсацию в размере 110 флорентийских лир. Довольно значительную сумму для того времени, например каменщик зарабатывал около 50 лир в месяц. Из обнаруженных документов понятно, что рисунки были заказаны великим герцогом и доставлены именно Никколо Ланди. Подтверждение того, что они предназначались для производства в печах Боболи, а не для простых графических упражнений.

Лигоцци не ограничивался моделями, он активно участвовал в фазе разработки и сотрудничал с великим герцогом (в одном из писем вклад Козимо II определяют как “изобретательную” работу). Рисунки Лигоцци демонстрируют знание различных технологий производства стекла и внимание к деталям, чтобы получить результат изысканный и впечатляющий одновременно.

Рисунки были разработаны в тесном сотрудничестве с мастерами-стекольщиками, часто содержат инструкции по использованию и точные технические аннотации. В одном чертеже указывается, например, что ручки бокала должен сделать сам маэстро Ланди, в другом-инструкции о том, как заменить в оправе разбитый сосуд.

Среди самых странных фигурирует стакан «прихоти» в форме птицы, с перьями из стеклянных нитей, к тому же разноцветными. Медная голова птицы оказывалась крышкой сосуда, а основное отверстие находилось на спине птицы. Комический эффект получался, когда собирались пить из горловины, сняв голову — крышку, и с удивлением обнаруживали, что пить надо со спины.

Один из проектов решал проблему смешивания разных напитков, одновременно охлаждая их, чтобы следовать моде на холодные напитки, которая распространялась с концеа16 века. Сосуд в этом случае состоит из трех отдельных емкостей, каждая выдувалась отдельно, а затем соединялась горячим способом без использования форм. Три контейнера, как объясняет сам Лигоцци своими аннотациями на листе – “для воды, для вина, для снега ил льда”.

У гениального бокала было два отверстия: из одного можно было пить вино, смешанное с водой, а из другого — чистое вино. Стекло, как написано на листе, должно было быть «прозрачным”, в то время как основание “можно сделать из меди или позолоченного серебра”.

Другие листы показывают не менее изобретательные решения, например, сосуд, который стоял на щупальцах осьминога, или стаканы, куда вставляли дырявые емкости для льда или воды, из которых они вытекали и смешивались с вином во время питья.

И затем, в листе также нарисован своего рода настольный фонтан: многоэтажную чашку с хрустальным горшком сверху, из которого вода стекала небольшим живописным водопадом, смешивая напитки в плоских чашах, соединенных тонкими хрустальными стержнями, сделанными самим Ланди. Ценность этих рисунков не исчерпывается их графическим качеством. С введением этих составных бокалов, любопытных столовых фонтанов и приспособлений, предназначенных для удивления гостей, Лигоцци открыл жанр, совершенно неизвестный муранской традиции. Он начал этап флорентийского производства стекла (1617 и 1618 годы), не связанного с венецианскими моделями.

Трудно установить, сколько из этих необычных проектов действительно были созданы, учитывая как мало стеклянных изделий Медичи дошло до нас. Совсем екмного стекла Медичи сохранилось в Музее Галилея из Академии экспериментов 17 века.

Возможно, что самые сложные и изобретательные проекты остались на бумаге. Следует также помнить, что эти объекты не ограничивались залами Палаццо Питти. Стаканы, произведенные во флорентийских печах, вместе с рисунками моделей часто были подарками, такая пракика сложилась и до Лигоцци. Дворы дружественных государcтв регулярно получали в подарок кристаллы и бокалы, созданные во Флоренции. То же самое происходило с дипломатами, которые получали дары из флорентийского стекла, часто обменивались с друзьями и знакомыми.

Обладание этими ценными предметами воспринималось в Европе начала 16 века как отличительный признак престижа и вкуса. Рисунки Лигоцци вписываются в более широкий художественный жанр, так называемую биккиерографию – собрание графических моделей для питьевых сосудов, которая процветала с конца 16 века в различных придворных кругах — от Флоренции Медичи, Мантуи Гонзага до Рима.

Римский художник Джованни Магги в 1604 году посвятил свою “Бикиерографию” кардиналу Франческо Дель Монте, послу великого герцога Тосканы в Риме, известному коллекционеру произведений искусства, заказчику и меценату Караваджо. В завещании Кардинала упоминается стеклянный кабинет — «отдельная комната» для хранения и демонстрации предметов или, возможно, даже для их изготовления. Его страсть к кувшинам для питья «новым и эксклюзивным» доказывают пятьсот «хрустальных бокалов и разного стекла”.

13 июня 1605 года Дель Монте пишет Фердинандо Медичи: «я бесконечно благодарю ваше Высочество за красивые бокалы, которые Вы послали мне. Осмелюсь послать бокал, из которого невозможно пить” Предполагают, что это был «бесполезный стакан», особый тип стакана, который из-за своей формы не позволяет пить или проливать жидкость на пьющего.

Работа Магги состоит из четырех кодексов, которые хранятся в Уффици во Флоренции. В них собрана коллекция из более чем тысячи “рисунков стаканов” и ваз причудливых и забавных форм. Бикиерография Джованни Магги свидетельствует о тесных связях между флорентийским производством и коллекционной средой папского Рима. Некоторые модели римского художника почти дословно повторяют изобретения, уже циркулирующие во Флоренции.

В 1902 году ювелир Пампалоне открыл лабораторию около Понте Веккио во Флоренции. Четвертое поколение семьи до сих пор они черпают вдохновение в любопытных моделях, производимых на мануфактурах Медичи, и делают серебрянные изделия из Бикиерографии Джованни Магги.

Таким образом, работа Лигоцци для Козимо II Медичи — не изолированный эпизод, а часть общей тенденции соединения декоративной интуиции с техническим мастерством стекольщиков. Лигоцци еще раз подтвердил свою способность в различных областях придворного прикладного искусства, внес в дизайн стеклянных объектов преемственность между научной миниатюрой и декоративным изобретением. Повседневные предметы из стекла он превратил в необычные, способные удивить принцев и кардиналов.